В конце 2025-го года в культурной жизни столицы произошло знаменательное событие. На сцене театра РОСТА в Царицыно прошла премьера спектакля «Дорога», посвящённого СВО и Русской весне на Донбассе. Это первая в России масштабная театральная постановка, посвящённая этим событиям.
Авторы пьесы – непосредственные участники русского движения на территории бывшей Украине. Создательница спектакля – Нонна Гришаева – коренная одесситка, которая тоже пропустила через себя события на Украине последних 13-ти лет.
Спектакль был показан уже несколько раз, пользуется большой популярностью и проходит при неизменных аншлагах. Какие смыслы заложены в эту драму? Как воспринимает её зритель? Почему при том, что кровь на Украине льётся уже более 10 лет спектакль об этом создан впервые? И, наконец, как нам менять отечественную культуру мы поговорили с одним из авторов «Дороги», русским добровольцем и ополченцем Донбасса, автором книги «Республика надежды» Павлом Кухмировым.
- Вступление
- Павел, прежде чем переходить к разговору о спектакле «Дорога», дайте общую оценку российской кинопродукции и театральным постановкам, посвящённым теме СВО и Русской весны на Донбассе.
Я в гораздо большей степени кинозритель, чем театрал, особенно в свете того, что я сейчас нахожусь в Донецке, где культурная жизнь, конечно, идет, но с ней здесь не очень хорошо по понятным причинам. Например, актеры до сих пор погибают при обстрелах. Так что начну с кино. Сразу оговорюсь, что я смотрел далеко не всё, что снято.
Однозначно положительно я бы оценил только фильм «20/22», где показана трансформация сознания студента журфака МГУ, отправившегося на СВО добровольцем и его антивоенно настроенной девушки, после их попадания в Мариуполь 2022 года.
Технически качественно сделан фильм «Солнцепёк», где хорошо передана атмосфера на Донбассе 2013-2014 годов. Но вот заложенные в этот фильм смыслы мне категорически не понравились.
Например, заключительная сцена, где показано как на Донбасс заходит некая российская ЧВК и «мастерски» уничтожает врагов за несколько секунд. А затем некий ЧВКшник смотрит на погибших ополченцев и презрительно говорят: «Глупая смерть». Кто тебе дал право так говорить о людях, добровольцах, погибших при выполнении боевого приказа? Ты, наёмник.
Кроме того, хотя, как я сказал выше, фильм хорошо передал атмосферу на Донбассе того времени, стоит отметить и тут серьёзную двусмысленность. Например, бойня, которую устраивали здесь определенного рода персонажи показана жёстко и правдиво. Но при этом не показано, что эти карательные рейды по селам и городам Донбасса проводили украинские каратели: батальоны «Азов», «Айдар», «Торнадо» (террористические организации, запрещённые в России) и прочая падаль, которую натравили на людей летом 2014. Да, это были уголовники, которых специально для этого выпустили из тюрем, как и было показано в фильме, но их предварительно выпустили из тюрьмы и отправили в нацбаты. А в фильме у этого маргинального, уголовного элемента отсутствует форма и символика соответствующих батальонов. Они, как бы, некое непонятное отребье. Почему так? Что за сидение на нескольких непонятных стульях?
А «Лучшие в аду» Пригожина ещё хуже в плане смыслов. Там вообще не СВО и нет никаких наших и не наших: там «жёлтые» воюют с «белыми». Так что кроме «20/22» во всех, даже хорошо снятых «патриотичных» фильмах, я видел дырявую двусмысленность.
Хорошие отзывы о сериалах «Ополченский романс», «Резервисты», «Новая земля», фильме «Малыш», но их я пока не смотрел.
Из спектаклей же, обсуждаемая нами «Дорога» - это первая постановка такого масштаба, уровня и тонального накала, посвящённая Русской весне и СВО. Насколько мне известно. Создатель спектакля, Нонна Валентиновна Гришаева, первооткрыватель этой темы в нашем театре.
- С кем из создателей спектакля вы были знакомы?
Я хорошо знаком с одним из авторов пьесы. Человек в высшей степени достойный, очень талантливый. До войны он был известен как автор и исполнитель.
Оказалось, что у него есть еще и талант драматурга. На правах человека с очень большой литературной начиткой могу сказать, что написание пьес – это умение очень особенное. Не каждый на такое способен.
Тем более, «Дорога», особенная пьеса – это мистерия, а мистерии у нас в стране до сих пор ставились только «Театром на досках» Кургиняна. Опять же, насколько я знаю.
- Вы принимали участие в написании сценария?
Непосредственно нет. Скажем так, со мной он постоянно обсуждался; также ко мне обращались за фактурой, спрашивали моего мнения по художественным вопросам. Тем не менее, назвать себя автором этого спектакля я бы не рискнул.
Скорее моя книга «Республика надежды» и опубликованные там стихи послужили одной из основ этого спектакля. Чем-то вроде его литературной базы.
- Спектакль
Вопросы Ивана Диденко
- Известный актёр и критик Иван Диденко всегда предлагает зрителям ответить на несколько одинаковых вопросов о произведении. Последуем его совету. Кто, по-вашему, главный герой этого спектакля?
Главный герой здесь тот, кто этот спектакль смотрит. Ещё раз, это – мистерия, а в мистерии участвуют все. Там нет зрителей и актёров; там все принимают прямое непосредственное участие в действии.
Так что главные герои – это те, кто сидит в зале и смотрит на то, что происходит. Они вместе с персонажами на сцене, проходят весь путь. А это самое натуральное мистическое путешествие.
Мы переживаем спуск Орфея в ад и возвращение оттуда. Спектакль по цветовой гамме так и организован. Вместе с актёрами зритель приходит к катарсису, который наступает в конце.
Там глубочайший уровень включенности, сопричастности. Ты этот спектакль не смотришь, ты его проживаешь.
- Каким был главный герой-зритель вначале?
Главный герой в начале был обычным человеком, которого без предупреждения бросили в клокочущий адский котёл. В полыхнувшую нацистскую Украину; точнее в Одессу. Образно говоря, он – простой человек, проснувшийся утром 2 мая 2014 года, когда еще ничего не случилось.
Он в недоумении, он обескуражен, он смотрит на то, что происходит, и ничего не понимает. Он сделал первый шаг на этом мистическом пути; начал спуск в Преисподнюю. В действии хорошо оформлен этот переход из одной реальности в другую, когда сначала звучат прекрасные песни Утёсова про Одессу, а потом раздаются крики сжигаемых людей в Доме профсоюзов.
- Каким стал главный герой в конце?
Герой в конце обрел осознание, обрел понимание; Он проснулся, достиг катарсиса. Он стал просветленным - тем, кто вышел из пещеры, пройдя мистическое просвещение. Понимаете, это спектакль - инициация. В конце главный герой, то есть зритель, именно инициацию и проходит.
- В какой момент герой изменился?
Момент истины - это когда выясняется, что ребенок либералов из спектакля, Киры и Арсения Владленовича, на самом деле не прячется в Грузии, как они считали, а на войне добровольцем. Он тоже участвует в битве со злом, и это меняет всех. Это момент катарсиса.
- Вы говорили, что у всех героев были прототипы. Есть ли прототип у Георгия, ребёнка, выросшего в семье либералов, который добровольно отправился на фронт?
Всё может быть. Случается и не такое. Поступку театрального Георгия я совершенно не удивлён. Всем известна история сына заместителя директора управления ЦРУ Майкла Глосса, воевавшего за нас и погибшего на СВО.
Я могу куда большую Санта-Барбару рассказать. Просто для примера того, какие бывают сюжеты в реальной жизни. В 2014 году был у нас в ополчении один боец с позывным «Паук». Он сам был из Мариуполя; пошел в ополчение, потом уехал, когда Мариуполь сдали. У него там остался брат.
Его брата нацисты убили, причём зверски – пытали, потом повесили. Подробностей не знаю, то ли этот брат сам был в мариупольском сопротивлении, то ли они это сделали из-за самого «Паука», когда узнали, что тот в ополчении. Затем эти твари прислали «Пауку» в Донецк тело брата. В подарок.
А через полгода я узнал, что «Паук» в один прекрасный момент начал работать на хохлов. За деньги.
Это моменты шекспировского масштаба. Это только кажется, что такие сюжеты бывают только в пьесах великих классических авторов. На самом деле сами авторы их редко с потолка берут. Так что, повторюсь, история с театральным Георгием более чем реалистична.
История
- В спектакле огромное внимание уделяется Одессе и событиям 2-мая, как точке невозврата. Это потому, что многие создатели спектакля одесситы?
Нет, не поэтому. Это тоже момент истины. Он такой для всех. 2 мая, по моему убеждению, это день, в который началась война. День, в который началось всё. Разделивший жизнь на «до» и «после». Точка невозврата. Когда мир изменился. Я не случайно сказал, что зритель в начале спектакля – это простой человек, который проснулся утром 2 мая 2014 года.
Потому, что вечером 2 мая 2014 года это был уже другой мир, другая реальность и уже другие люди, хотя они еще этого не понимали. Я могу сказать, что лично ко мне это относится в полной мере; для меня, это тоже стало точкой невозврата.
Моя дальнейшая жизнь была определена этим днем. Я далеко не сразу после трагедии 2 мая на сознательном уровне принял решение идти на войну. Однако, на бессознательном уровне, вероятно, именно тогда его и принял; это стало абсолютно неизбежно. И не только для меня.
Более того, СВО в тот момент тоже стало абсолютно неизбежна. Все, что произошло потом, было предрешено в тот момент. И для народов, и для стран, и для отдельных людей. И совершенно неудивительно, что одесситы в таких историях нередко оказываются в эпицентре событий. Это символично и закономерно.
Одессит – это трагическая фигура, где бы он ни был - в ополчении Донбасса, в Москве или где-то ещё. Это человек, потерявший всё - друзей, родственников, семью. У них рубились все связи. Они до сих пор боятся в открытую показываться, что-то говорить, потому что опасаются за близких, которые там.
Одесситы – это первые, кто узнал, насколько инфернальное зло вынырнуло из могил и заявилось к нам в гости. Монстр свои зубы показал им одним из первых. Они первые заглянули в глаза чудовища. У них в этом вопросе особый статус. Даже, наверное, в чем-то выше, чем у жителей Донецка.
- У вас очень жёсткое отношение к «мове» и «украинству». Вы считаете, что и «мова» и украинская идентичность должны исчезнуть. При этом продюсер спектакля Нонна Гришаева говорит, что у неё два родителя – Россия и Украина, что она обожает украинский язык и песни; в самом спектакле звучит песня «Украина и Россия» Вано Мурадели. Какой ответ на вопрос об Украине и украинстве предлагает спектакль?
Я не рискнул бы говорить о том, что на душе у Нонны Валентиновны. Наверное, об этом лучше спросить её саму. Ну, а я полагаю, что эпизод с песней «Украина и Россия» показывает горечь, боль, утрату… Это воспоминания о том хорошем, что у нас когда-то было, но этого больше не будет никогда. Та реальность исчезла. И дальше уже будет что-то совсем другое.
Это ностальгия по чему-то светлому, ушедшему, похожему на детство. Воспоминания о солнечном свете, цветущей айве, весне и тепле. Как родной дом, на месте которого сейчас воронка от бомбы. А зритель стоит на краю этой воронки и слышит песню «Украина и Россия». Может быть, ему от этого становится легче. А может быть и нет.
- В спектакле есть очень сильная сцена с советскими поэтами Сильвинским и Симоновым. Что мы упустили в середине 20-го века, что нам приходится «довоёвывать» ту войну?
Я бы мог, конечно, сказать банально - не добили фашизм, но скажу иначе. Упустили мы не в середине XX века, а в конце XX века, и упустили мы, собственную душу, собственное великое предназначение, собственную миссию.
Не только по сдерживанию зла, а по несению света человечеству. В этой сцене для меня центральной была цитата из Сильвинского: «Убить Россию – это значит отнять надежду у Земли». В ней весь смысл, все содержание этой сцены и всего того, что сейчас происходит не только в этом спектакле.
У нашего народа, нашей страны была миссия вести человечество по светлому пути, к тому самому светлому будущему. Сейчас это словосочетание пытаются опошлить, а тем не менее это так и было. И чем дальше, тем больше это становится очевидно.
То, что мы променяли свое право первородства на чечевичную похлебку и привело к тому, что сейчас происходит. Мы перестали вести человечество к свету, и мы перестали сдерживать зло. Зло вернулось и мстит. На эту тему я написал стихотворение «Армия тьмы». Оно как раз про это. Про приход Зла.
Герои
- Слышал, что у всех героев были свои прототипы. Так ли это?
По крайней мере, у большинства.
- Давайте начнём с Виктории Андреевны в исполнении Татьяны Покроевой, как собирательного образа матери воина. Она заканчивает спектакль словами «Победа будет за нами». На чём основана её уверенность в окончательной Победе?
Спектакль к этому подводит. Понимаете, она мать солдата. У матери воина вера, с одной стороны, слепая. А с другой стороны, наши матери за нас молятся. И им в определенный момент лучше, чем кому бы то ни было видно, что мы боремся с абсолютным злом. Что наше дело правое. А правое дело должно победить. На этом ее уверенность и основана. А мы делаем не просто правое дело - мы делаем Божье дело во всех смыслах этого слова. Как минимум потому, что нам противостоит абсолютное зло. Нам противостоят твари из ада. Это понятно даже самым матерым атеистам.
И ещё (говорю это, как бывший боец ополчения): для нас, наши матери - это наша трагедия; то, что у нас у всех болит. Мы все стараемся поменьше им рассказывать, о том, что здесь происходит.
Ну и, видимо, ответ на ваш вопрос состоит именно в этом. Коллективная мать солдата поняла этот смысл. И в момент катарсиса, который мы обсудили выше, когда она его поняла, она уверилась в окончательной Победе.
- Давайте поговорим о либеральной паре – Кире и Арсении Владленовиче. Удался ли режиссёру их образ?
Я не сильно общаюсь с либеральной публикой, и мне о них судить трудно. Однако, путь, который прошли эти персонажи спектакля, вполне реальный, о чём я могу судить, в том числе и по некоторым своим близким.
Например, подруга нашей семьи, тетушка, которую я знаю, сколько себя помню, очень либеральных взглядов. Она категорически не принимала того, что происходит на Донбассе, не понимала СВО.
Но так вышло, что когда вышел спектакль «Дорога», она прочитала мою книгу «Республика надежды», про то, что реально происходило на Донбассе в 2014-2015 году. Прочитав «Республику надежды», она плакала. Я не знаю, что именно в ней изменилось. Но что-то изменилось однозначно. Как минимум, человек некоторые вещи пересмотрел, понял их.
Так что подобные трансформации – это вполне жизненная ситуация, когда человек прозревает, меняется, опять же достигает какого-то катарсиса сам для себя. Так что меня путь этих персонажей абсолютно не удивил.
- Вы довольны тем, как показан ваш «альтер эго» – ополченец «Байрон»?
С одной стороны, конечно же, мне очень сильно польстили. Но, с другой стороны, надо понимать, что Байрон - это не Шекспир (позывной Павла Кухмирова в ополчении – прим. автора). Байрон - это собирательный персонаж. Более того: он – архетип.
Мы снова вернемся к началу. Этот спектакль - мистерия, инициация, миф. А Байрон - это герой мифа. Это Гильгамеш, это Илья Муромец, это Арджуна. И как любой другой легендарный герой – он собирательный персонаж, объединяющий в себе черты многих. Но при этом существует некая базовая личность, взятая за основу. И мне приятно, что за основу была взята моя личность; здесь очень много моих черт, эпизодов из моей жизни, рассказов, взятых из моей книги, из частных разговоров, из стихов. Но при всем при этом, опять же, Байрон – это не я. Кстати, отмечу, что стихи здесь взяты за литературную основу сценария в большей степени, чем книга.
Так что Байрон – былинный богатырь, легендарный герой, Орфей, спускавшийся в ад и возвращавшийся оттуда. А я былинным богатырем не являюсь. Уж простите.
А так, за Арджуной, Гильгамешем и Ильёй Муромцем тоже стоял кто-то реальный, но мы же не будем утверждать, что сходство будет стопроцентным. И наверняка все эти реальные прототипы могли бы точно так же, как я, сказать, что им их образ очень сильно польстил.
- У моего сына после спектакля возник вопрос – «Почему комбат как будто бы специально оборвал свою жизнь, целенаправленно подставившись под украинский дрон?» Что скажете про сцену с гибелью комбата?
Могло создаться такое впечатление, но это не так. Здесь показана чудовищная усталость человека, который воюет 12 лет и тем более, когда конца-края этой войне не видно; а его и в реальности не видно. Эта война продлится сто лет, и все это понимают.
Тут ещё у этого эпизода есть литературная, эмоциональная составляющая. Недаром за основу эпизода взято мое стихотворение, а потом и песня «Черный пес». Про судьбу. Рок. Который приходит за человеком.
В этом эпизоде за комбатом пришла его судьба; за ним пришел черный пес. Ангел смерти. Это очень мрачный момент, который понимают все люди, прошедшие через войну. В общем-то, сцена была именно про это.
И нет, в этой сцене показан не суицид. Это нечто иное. Распахивая руки перед вражеским дроном, он не идёт к смерти – он защищает жизнь. Этот жест означает, что он загораживает своим телом тех, кого пришел защитить. Тут даже не покорность судьбе. Просто человек сделал выбор, и этот выбор пришел за человеком. Такое бывает.
- Вы принимали участие в написании сценария для эпизода с украинским пленным. Кем в спектакле получился «Мыкола»?
В реальности его звали Юрой; он был из Киевской области. Вы мою позицию знаете. Украинство – это вирус. Искусственно сконструированный ментальный вирус. И мова – это не язык, а конструкт, задача которого – убивать все русское в себе и в других.
Ну и да, в этой сцене смысл в лживости и фальшивости всей этой украинской идеи, которая говорит, что они, европейцы, а мы непонятные варвары. А комбат и Байрон показывают ему, кто здесь на самом деле варвар.
А дальше идет разговор, который частично был в реальности у меня с пленным - тем самым Юрой. Он говорил, что они будут ездить в Вену смотреть венскую оперу, а на вопрос, что там сейчас идёт – ответить не смог.
Я же сказал ему, что идет в Венской опере, и даже сказал, какая прима исполняет то, что идет в Венской опере.
- И какова была его реакция в реальности? Он поразился?
Укропы не поражаются. Они начинают ненавидеть. Укроп - это зависть и эгоизм. В такой ситуации у них возможна только ненависть. Это и есть та самая трансформация, которую с ним производит украинство; оно превращает их в абсолютного эгоцентриста, которого все, что лучше его, бесит до какой-то запредельной ненависти.
Если он видит что-то лучшее - он не стремится к этому, он это ненавидит и пытается уничтожить. Так что в здесь европейцы с ними еще наплачутся.
- Раз «Дорога» - это мистерия, то, чем, по-вашему, она заканчивается? Ставлю вопрос так, потому что мистерии каждый может понимать по-своему.
Есть запрещенный у нас автор, очень неоднозначный, совершенно не дружественный, Тимур Муцараев. Его запрещённые в РФ джихадистские песни были очень популярны в Донецке в 2014-2017-х годах. Они замечательно были приняты в Донецком ополчении, вполне себе православном.
Могу объяснить почему. Я еще с 2014 года говорю, что мы здесь все на крестовом походе. Все воюем со злом. А по большому счету джихад подразумевает примерно то же самое. Только понятия о зле у нас разные.
У Муцараева есть такая фраза в песне «О Аллах, лишь в джихаде жизнь ясна». Фраза очень глубокая и очень мне нравится. Концовка спектакля именно про это.
Люди прошли тот самый катарсис. Они достигли осознания. У них открылись глаза на происходящее, и жизнь у них стала ясна. Они увидели дорогу, по которой они идут: что это за дорога, куда эта дорога, ради чего эта дорога. Это осознание позволяет им говорить, что враг будет разбит, Победа будет за нами. Они стали Воинами Света. А как сказал один не самый блестящий автор (у которого, всё же, случались некие прозрения): «Каждый Воин Света когда-то считал, что он – не Воин Света» (с).
Реальность
- Спектакль достаточно реалистичен?
К сожалению, он гораздо реалистичнее, чем хотелось бы. Например, сцена обстрела поезда в поле. Совершенно никаких расхождений с реальностью не вижу. Это ничем не хуже того, что в Крым теперь прилетают беспилотники, начиненные шарикоподшипниками, которые взрываются в жилых микрорайонах, и эти шарики пробивают чайники на кухнях.
К сожалению, далеко не вся страна про это знает. СМИ про это очень мало рассказывают; говорят об этом мы, блогеры. В основном.
- А не слишком ли идеалистично показана консолидация общества? Реалистична ли сцена с проводниками, согласившимися взять груз у волонтёров без документов?
Показано корректно. На самом деле, проводник в спектакле - это лицо народа, как и есть в настоящей жизни. Чуть-чуть вбок могу одним воспоминанием поделиться, очень символичным. Когда я ехал впервые в Донецк, в январе 2014 года, еще когда шел Майдан в Киеве; я шел, искал свой вагон на перроне, а ехал я на украинском поезде.
Я встретил проводника западеньца (это произношение ни с чем не спутаешь) и задал ему какой-то вопрос. А он мне с такой ненавистью ответил, что я просто опешил. Я на тот момент был еще в расслабленном состоянии, и не ожидал такого. В тот момент проводник чётко показал мне лицо коллективного украинства.
- Когда в реальной жизни мы сможем сказать: «Мы победили!»?
Я, наверное, оставлю этот вопрос без ответа. Не потому, что у меня есть какие-то сомнения в нашей победе. Просто я понимаю, насколько долго будет идти эта война. Может быть, мы ее как «переходящий почетный вымпел» передадим даже не то, чтобы своим детям, а внукам.
Это, к сожалению, тоже часть цены за то грехопадение, которое мы совершили в 1991. Но я уверен, что эти слова прозвучат. Мне бы очень хотелось, чтобы они прозвучали как можно раньше, и все, что мы можем в этой связи сделать - как в песне, приближать этот день как можем. Всеми силами. Наверное, этим и занимаемся.
- Что нам делать с культурой
- Давайте вернёмся к началу разговора и поговорим о современной российской культуре. Как так получилось, что русофобия расцвела в ней таким пышным цветом?
Потому что мы культурой не занимались, а враг занимался. В нашем нынешнем замечательном политическом обиходе принято считать, что идеология не нужна, что можно без нее жить. И до такой степени можно без нее жить, что даже хватило ума запретить конституционно иметь государственную идеологию.
Соответственно, нельзя вести идеологическую работу, проводить некие идеологические соответствия и тому подобное. А у врага, в отличие от нас, идеология всегда была. И он ее реализовывал. Например, структуры господина Сороса (признаны нежелательными в России) - только один из примеров. Это чисто идеологические структуры, которые вели чисто идеологическую работу.
Кто бы там что ни говорил про то, что Сорос зарабатывал бабки, одно другому не мешало никогда. И Сорос только один из многих. Одна Германия сколько таких идеологических структур сюда завела. Фонд Аденауэра (признан нежелательным в России), фонд Эберта (признан нежелательным в России). И много всяких разных других фондов имени всяких разных немецких канцлеров. Ну вот вам результаты «в натуре». При этом на низовом уровне мы-то эту идеологическую работу вели. Но одно дело, когда это делают «отмороженные индейцы», которые на птичьих правах и в «экстремистских списках», а другое дело, когда это ведет государственная машина и международные фонды с миллиардными оборотами…
Так даже скромные люди, типа меня, в один момент ухитрялись получать нескромный результат: поднимать целые регионы на восстание; это я вам как владелец ВК-группы «Русское государство» говорю, которая в один момент была одной из тех, кто идеологически модерировал восстания в Донецке. А этой группой занимался только я и пара админов-энтузиастов. И в других «русских группах» ситуация с личным составом была аналогичной. А теперь представьте, если бы у нас было финансирование, как у какого-нибудь общества «Мемориал» (сейчас оно ликвидировано в России по решению суда); если бы у меня была такая же инфраструктура, как у этой организации и прочих подобных гномов. Можете себе представить, какой тогда был бы результат? В том числе и в нашей культуре.
С учетом того, как наши «элиты» просто забили на сферу идей, то, что сейчас происходит в нашей культуре, поверьте мне, мелочи. Мы еще очень сильно легко отделались и сейчас, слава Богу, пытаемся от этой ситуации в культуре отскакивать.
- Ну раз уж мы пытаемся отскакивать от русофобии то, что нам необходимо сделать, чтобы такие спектакли, как «Дорога» появлялись почаще, а такие фильмы, как «Пророк» - пореже?
Здесь у меня конкретный ответ на ваш вопрос, потому что я, некоторым образом, помогаю непосредственно продвижением «Дороги». В меру сил, разумеется. Для начала скажу, что вокруг спектакля существует некий заговор молчания. Про него не пишут, про него не говорят. Его изо всех сил стараются замолчать и таким образом никуда не пустить и никуда не продвинуть.
Основное, что мы можем сделать в этом отношении, это прорвать блокаду молчания вокруг таких вещей, как спектакль «Дорога». Во-первых, писать и говорить. Во-вторых, простые граждане тоже могут сделать очень много. Например, поспособствовать тому, чтобы у таких спектаклей, как «Дорога», были гастроли в их регионах.
А посодействовать этому можно, обратившись в местную администрацию, областную или городскую и потребовать организовать такие гастроли, а еще и других людей к этому делу подтягивать. Вы будете очень сильно удивлены, но это работает. Потому что в администрации сидят простые чиновники, которым выделяют бюджет на культурную сферу. И они ее верстают, в том числе и по заявкам населения.
Когда население обращается с просьбой - пусть к нам привезут на гастроли спектакль «Дорога» Московского театра РОСТА в Царицыно, чиновник с большой вероятностью именно это и захочет сделать. Потому что подавляющее большинство из них в культуре не разбирается, и ведут себя в соответствии с тем, кто и что им нашептывает. Так вот, сейчас очень активно им нашептывают условные либералы. А надо, чтобы это делали мы, нормальные люди. Так что для того, чтобы как можно больше появлялось таких спектаклей, надо помогать имеющимся спектаклям, например, таким путем.
- Обсуждая культурную политику, вы часто ссылаетесь на опыт китайской культурной революции. Что тогда произошло в китайской культуре и какие уроки мы должны из этого извлечь?
Культурная революция в Китае очень многогранное понятие. Я коснусь только одного из аспектов. Культурная революция как технология очищения общества и страны.
В Китае произошло примерно следующее. После революции, победы китайских коммунистов, которые представляли собой национально-освободительное движение, проходит 10, 15, 20 лет, и вдруг они обнаруживают, что буквально все сферы жизни, и в первую очередь культуры, наполнены местными китайскими молчаливыми ждунами, которые не всегда высказываются, но всегда пакостят, занимаются саботажем и вредительством. Которое доказать трудно, но результат на табло.
Очень многие инициативы революционного правительства, коммунистической партии и всего того, что тогда представляла из себя сила, развивавшая китайское государство, утыкались в стену, выстроенную этими ждунами; как это сейчас в России происходит. И в один прекрасный момент китайское государство в лице товарища Мао поняло, что только правовым путем с этим бороться невозможно.
А что ты с это контрой сделаешь? Они формально соблюдают все законы, они даже ничего не говорят. Они просто занимаются саботажем и вредительством. Молчаливым. Ну и, конечно, потихоньку разлагают молодежь руками «прогрессивных профессоров» и «деятелей культуры».
Подросло новое поколение пассионарной революционной молодежи. И товарищ Мао просто дал им понять: ребята, руководствуйтесь своим революционным чутьем, а мы отвернемся и посмотрим в другую сторону. Выглядело это так: в ответ на их некий запрос он прислал им в подарок корзину с плодами манго.
Он им ничего не сказал, но в древней китайской культуре символы считывают очень хорошо. И молодые хунвейбины просто начали эту контру отлавливать и выбивать. Их начали гасить, как тараканов. Так, что просто брызги в стороны полетели.
Да, при этом пострадало очень много непричастных; никто этого не отрицает. Но по итогу всего этого Китай от всей этой затаившейся нечисти очистился настолько, что спокойно подошел к тому моменту, когда смог начать свой экономический скачок, безболезненно преодолел тяжелый момент на площади Тяньаньмэнь, не скатился в «перестройку» и спокойно продолжает существовать до сих пор.
Китай не постигла судьба Советского Союза, как раз благодаря культурной революции. Да, это очень жесткая технология и то, что случилось, безусловно грустно. Более того, китайская коммунистическая партия в результате открестилась от этих молодых людей и расформировала их движения, разослав их по деревням.
Ну, так всегда открещиваются от Мавра, который сделал свое дело и может уходить. Особенно в Китае. Они в этом смысле просто суперпрофессионалы – похожая ситуация в их истории была с восстанием боксёров во время заката Цинской монархии.
У нас ситуация очень похожа на ситуацию в Китае. К сожалению, решить вопрос радикально мы можем только теми же методами. Проблема в том, что у Мао Цзэдуна была политическая воля на это. А что у нашей элиты отросло на том месте, где должна быть политическая воля, я промолчу.
- Последний вопрос. Допустим культурной политикой у нас занялись «русские хунвейбины». Как им быть с творчеством людей, которые делали хороший продукт, а теперь встали на сторону врага? Например, что делать с фильмом «Мимино», в котором снялся вставший на сторону врага Вахтанг Кикабидзе?
Да ладно «хунвейбины»! Нам бы что-нибудь хотя бы на уровне современной КПК. Сложный вопрос. Для начала давайте о самих «культурных врагах» поговорим. Это все тот же вопрос продажи первородства за чечевичную похлебку. Как сказал один персонаж Александра Сергеевича Пушкина, гений и злодейство – две вещи несовместные. Как только условный гений становится условным злодеем, он перестает быть гением.
А когда талантливый человек, соответственно, берет и предает свой талант - у него этот талант исчезает. С моей точки зрения, все эти граждане, совершив вот это экзистенциальное, ментальное, метафизическое предательство, расплатились за это своим талантом.
Не самый известный пример, но для меня лично очень наглядный - режиссер Иван Вырыпаев (признан иноагентом). Его фильмы «Кислород» и «Эйфория» - это фильмы, снятые человеком с безумным талантом, просто невообразимым. Ты выходишь из кинотеатра, и не знаешь, куда себя девать.
Однако, после того как господин Вырыпаев (признан иноагентом) снял эти фильмы, он уехал из страны; начал вести классический «иноагентский» образ жизни, рассказывать, как он не хочет иметь ничего общего с Россией. В общем, совершать то самое метафизическое предательство, о котором я говорю.
Я посмотрел его фильмы снятые после отъезда. Особенно последний – «UFO». По итогу я просто развел руками: человек свой талант полностью утратил. Абсолютно. Он очень старался снять что-то в своем же стиле. Когда человек кому-то изо всех сил подражает, это уже выглядит печально. А когда он пытается подражать себе и у него не получается, это просто боль.
Я вам могу привести более очевидные и более известные примеры того же самого.
Например, господин Эльдар Рязанов. Давайте сравним, что он снимал при Советском Союзе, когда ему мешала «проклятая коммунистическая система», и что он наснимал, когда настала свобода, и он эту самую проклятую систему обругал. То, что он наснимал, это даже не плохо. Это ужасно. Фильм «Старые клячи» — это не просто бездарно и плохо. Это чудовищно. Это больно смотреть.
Безусловно, есть среди наших врагов много талантливых людей. Но одно дело, когда он изначально враг, а другое дело, когда он совершает предательство. Предательство отнимает талант, а наша творческая интеллигенция совершила коллективное предательство.
Вот по какой причине она до такой степени сейчас абсолютно коллективно бездарна. Но, к сожалению, эта коллективная бездарность занимает сейчас все позиции и не дает вырасти ничему живому. Вот что страшно. И из этого, наверное, будет ответ на вторую часть вашего вопроса. Что делать с их творческим наследием?
Наверное, здесь надо подходить не однообразно, а разбираться с каждым по отдельности. Здесь опять же все зависит от тяжести проступка. Если, предположим, режиссер какого-то хорошего фильма начал донатить ВСУ, я считаю, что его культурное наследие должно быть отменено полностью.
Это, возможно, крутовато с одной стороны, но с другой это расчищает поле, на котором, может быть, вырастет что-то новое и хорошее. Так называемое «культурное наследие», оно в некоторых местах уже просто похоже на Авгиевы конюшни. Культурное наследие именно этих граждан. С которыми пора разбираться. Кое-что можно оставить, а кое-что нужно отменить, кое-кого нужно отменить.
- Павел, давайте все-таки определимся с конкретным примером – Кикабидзе. Он совершил тягчайший проступок - сфотографировался на могиле Бандеры, возложил ему цветы. Что нам делать с фильмами «Мимино», «Не горюй», где он снимался?
Вот это как раз и относится к таким тяжелым вопросам. В «Мимино» он там был не один. Там был Фрунзик Мкртчян, Георгий Данелия. И здесь я, наверное, не возьмусь высказывать даже мнение свое на эту тему. Но если в конечном счете этот фильм тоже придется отменить, я, наверное, это пойму. Если его не отменят, я это тоже пойму.
Но я думаю, что таких случаев, как «Мимино», на самом деле будет не так уж и много. Я вам другой пример приведу. Господин Макаревич (признан иноагентом), который не просто сфотографировался на могиле Бандеры, а провел концерт в захваченном врагом Славянске для «Азова» (признан экстремистской организацией) и «Айдара» (признан экстремистской организацией).
Эти мрази вспарывали животы беременным женщинам, открывали концлагеря на Донбассе. И вот после выступления перед такими существами, Макаревич (признан иноагентом) до самого СВО вполне хорошо в России себя чувствовал. Так вот, его часть культурного слоя в нашей страны должна быть отменена полностью. И ущерба культуре это не нанесёт.
Как это делают в Китае - полное изъятие отовсюду и везде. Не только его культурного наследия, но и его самого. Никаких упоминаний... Все, что касается него, не должно выпускаться нигде на территории Российской Федерации. Не распространяться ни по каким каналам Российской Федерации. Этот человек никогда не рождался.
И вот на самом деле таких случаев на порядок больше, чем случаев с фильмом «Мимино». Фильм «Мимино» и ему подобные – это где-то процентов 5. А остальные 95 можно смело утилизировать.
- Большое спасибо за интереснейший разговор! Успехов «Дороге» и вам лично хотел бы пожелать увидеть этот спектакль в Донецке!
P.S.: Стихотворение Павла Кухмирова «АРМИЯ ТЬМЫ»
Они восстали из могил,
Из старых склепов и оврагов,
Тенями падших древних сил,
Откинув крышки саркофагов.
И хлынул Тьмы девятый вал,
Сорвав печати и затворы.
Кто видел правду, понимал:
Они придут. И очень скоро.
Но сделать зрячими слепцов
Нельзя словами, каждый знает.
Не слышат люди мудрецов,
Покуда пламя не пылает.
Покуда не разверзся Ад,
Покуда, истекая ядом,
Из гнусной пасти трупный смрад
Не обдаёт могильным хладом.
Пока не грянула гроза.
До той поры, покуда каждый
Лицо в лицо, глаза в глаза
Их не увидит смертной жажды.
До той поры несёт молва
Пустые разума забавы:
Что есть у нечисти права
И в чём-то твари даже правы.
Но мира лопнула эмаль.
Питая крови вожделенье,
Сквозь жар пустынь и льдов хрусталь
Они прорвались из забвенья.
Чтоб вновь погибели испить
С многоголосым жадным воем.
Чтоб всё собою затопить.
Чтоб целый мир покрыть собою.
Багровой кровью на снегу
Слова дымятся лжепророков.
И там, на дальнем берегу,
Отцы отцов глядят с упрёком.
И горько им самим теперь,
Что кол осиновый не вбили.
Что, после всех своих потерь,
Не додавили. Не добили.
А мы встречаем Тьмы парад.
И точно знаем меж собою,
Что или мы их сбросим в Ад,
Иль Адом станет всё живое.
Пылают яростью умы,
Уж не потухнет пламя это.
Что надо для прихода Тьмы?
Лишь сделать, чтоб не стало Света.
/лето 2015, Донецк/
