О терпении

О терпении России в контексте заявления Сергея Лаврова, общий смысл которого можно интерпретировать так: терпели, терпим и будем терпеть, т. к. это наша национальная добродетель и что расположение наших красных линий никто не знает, и это даже хорошо. Полагаю, что этот вопрос необходимо комплексно рассмотреть, чтобы не оказаться в ситуации, что система управления свою стратегию рассчитывает, исходя из опоры на ресурс, состояние которого отличается от ожидаемого. Чтобы не получилось так: терпели же, ну всё нормально же было, чего так резко взбудоражились? 1. О терпеливости России: Нет исторических примеров, когда Россия годами бы безответно терпела атаки со стороны внешних противников, не нанося им в ответ весомых ударов возмездия, не было и попыток брататься с государствами в то время, как они ведут против России войну. Скорее наоборот, было множество примеров, когда Россия вписывалась в войну против заведомо более сильной коалиции противников. Собственно наше Отечество так и расширялось, кому что не терпело ни высокомерие немца, ни надменность ляха, ни коварство турка, ни горделивость шведа, ни вероломство хивинца. 2. О терпении народа:  Русский народ действительно терпелив к лишениям, готов очень многим жертвовать (вероятно, больше, чем какой-либо другой народ в мире), но исторически русские терпят не абстрактно, а во имя высокой и понятной цели: когда речь идёт о выживании страны, когда необходимо сокрушить врага, или для достижения идеалистического светлого будущего. В отсутствие чётких целей или при массовом разочаровании народная энергия, вместо консолидации, переходит во внутреннюю турбулентность. Интересно, что не всякие народы одинаково подвержены всеобщей вспыльчивости. В книге «Психология народов и масс» Гюстав Лебон (ещё в 19 веке), например, делает вывод, что степень буйства толпы зависит от национального состава. Автор выводит, что латинские народы более буйные, чем англосаксонские: «Всякая толпа всегда раздражительна и импульсивна – это вне сомнения. Но степень этой раздражительности и импульсивности бывает различна. Так, например, разница в этом отношении между латинской и англосаксонской толпой поразительна, и даже в новейшей истории есть факты, указывающие на это.». Гюстав Лебон не включал в это сравнение русский народ, но, памятуя то, о чём писал Александр Пушкин «Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный», и зная историю нашей страны, можно отметить, что для нашего народа свойственна резкая утрата терпения при утрате общего целеполагания и веры в справедливость установленного порядка вещей. Для русского народа всегда важен смысл и понимание, во имя чего терпеть. Этот аспект важно учитывать и делать всё возможное, чтобы народ видел смысл и верил в правоту своего дела. 3. О терпении в контексте нынешней войны: Это терпение для разных сегментов общества разное. СМИ регулярно публикуют информацию о том, что увеличилось количество валютных миллиардеров, о том, что состояние самых богатых за время войны выросло на десятки процентов. Если соизмерять терпение интересами этого социального сегмента, то при таких условиях почему бы не потерпеть в таком же темпе ещё пару десятков лет? Очень легко терпеть и проявлять различные жесты доброй воли, когда они оплачены другими, а сам не то что не несёшь издержек, а даже увеличиваешь своё благосостояние. Но мы-то понимаем, что мерить терпеливость российского социума по этому социальному сегменту совсем не релевантно. А релевантно оценивать устойчивость и терпеливость по состоянию самого нагруженного и широкого общественного сегмента – тех, кто на себе несёт тяжесть войны, кто потерял на фронте друзей и близких, тех, кто живёт в городах, регулярно попадающих в новостные сводки о ракетных и БПЛА атаках. Обобщая вышесказанное: 1. Безответное терпение атак на Россию — это чуждый истории России подход; 2  Терпение народа во имя победы — это наш ресурс, но важно, чтобы народ видел смысл, верил в победу и видел понятные цели её достижения, а также видел, что элита с народом в одном окопе.